тысячепервая каракатица

     (7) Я заключил союз с проституцией, чтобы сеять  раздор  в  семействах.
Помню ночь, когда свершился сей пагубный сговор. Я стоял над некой  могилой.
И услышал голос огромного, как башня, сияющего в темноте червя:  "Я  посвечу
тебе. Прочти, что тут написано. Не я, а тот, кто всех превыше, так велит". И
все вокруг залил кровавый свет, такой зловещий, что у меня застучали зубы  и
беспомощно повисли руки. Прислонившись, чтобы не упасть, к полуразвалившейся
кладбищенской стене, я прочитал: "Здесь покоится отрок, погибший от чахотки,
его история тебе известна. Не молись за него". Не у многих,  верно,  хватило
бы духу выдержать такое. Меж тем ко мне приблизилась и упала  к  моим  ногам
прекрасная нагая женщина. "Встань", - произнес я и  протянул  ей  руку,  как
протягивает ее брат, чтоб задушить свою сестру. И сказал мне сияющий  червь:
"Возьми камень и убей ее". - "За что?" - спросил  я.  А  он:  "Берегись,  ты
слаб,  а  я  силен.  Имя  той,  что  простерта  здесь,  Проституция".  И   я
почувствовал, как к горлу подступили слезы, и ярость захлестнула  сердце,  и
неизведанная сила разлилась по жилам. Взявшись за огромный камень, я  напряг
все жилы, поднял его водрузил себе на плечо. Затем, не выпуская камня,  влез
на вершину самой высокой горы и оттуда обрушил глыбу  на  червя  и  раздавил
его. Так что  голова  его  ушла  в  землю  на  человеческий  рост,  а  глыба
подскочила на высоту полдюжины церквей и вновь упала прямо в озеро, пробив в
его дне исполинскую воронку, в которой в тот же миг забурлила  хлынувшая  от
берегов вода. Кровавый свет угас, покой и темнота вновь воцарились на земле.
"Горе тебе! Что ты сделал?" - вскричала нагая красавица "Мне больше по  душе
не он, а ты, - ответил я, - ибо несчастье вызывает во  мне  сострадание.  Не
твоя вина, что Вечный Судия тебя такой создал". -  "Настанет  час,  когда  и
люди воздадут мне по справедливости - вот все, что я могу сказать.  Пока  же
дай мне удалиться, укрыть мою неутолимую печаль  на  дне  морском.  На  всем
свете не презираешь меня один  лишь  ты,  да  еще  кошмарные  чудовища,  что
водятся там, в мрачных глубинах.  Ты  добр.  Прощай  же,  единственный,  кто
возлюбил меня!" - "Прощай!  Прощай!  Я  буду  любить  тебя  вечно!..  Отныне
отрекаюсь от добродетели". И потому, о люди,  услышав,  как  студеный  ветер
воет над морями и над сушей, над большими, давно скорбящими обо мне городами
и над полярными пустынями, скажите:  "То  не  Божье  дыханье  пролетает  над
землею,  то  тяжкий  вздох  Блудницы,   смешавшийся   со   стоном   уроженца
Монтевидео"*. Запомните это, дети  мои.  И  преклоните  в  милосердии  своем
колена, и пусть все люди, которых больше на земле,  чем  вшей,  воссылают  к
небесам молитвы.